Музей еврейского сопротивления в Новогрудке начал свою работу в 2007 году. Его открытие связано с богатым человеком, который приехал туда из Англии, - Джеком Каганом. Он прибыл с конкретной целью - восстановить память о тех, кто прошел через ужасы холокоста, поставить памятники на местах массовых расстрелов евреев в Новогрудке и Новогрудском районе. В далеком 1943 году он был одним из тех, кому удалось сбежать из местного гетто под покровом ночи, когда узники совершили самый массовый побег через туннель на территории оккупированной Европы. Бывший узник остался единственным выжившим из всей его семьи.
 
Жизнь до катастрофы

Евреи жили в Новогрудке среди белорусов, поляков, татар. В истории не отмечено ни одного конфликта на этнической или религиозной почве в истории города: сосуществовали люди очень мирно.

"На момент 1939 года очень многие евреи, белорусы, поляки назвали себя "местными" - настолько едиными они себя ощущали", - отметила научный сотрудник Новогрудского историко-краеведческого музея Александра Варава. 
Евреи составляли очень большую интеллектуальную и ремесленную часть города. Лучшие шубы и шапки можно было пошить у Кушнеров, лучшую сбрую для лошадей мог сделать Янкель Каган. В школу, куда ходили еврейские девочки, принимали всех - и польских, и белорусских. После окончания каждая из них могла стать учителем.

Благодаря евреям в городе бурлила торговля, активно развивалось ремесленничество, сфера обслуживания. В центре города можно увидеть остатки торговых рядов. "Они торговали абсолютно всем: свининой, колбасами. Новогрудские евреи первые в 20-х годах стали торговать цветным мороженым. Раз в год проходили очень крупные ярмарки, на которых можно было купить абсолютно все, а молодежь искала себе спутника жизни", - рассказала начальник отдела идеологической работы и по делам молодежи Новогрудского райисполкома Наталия Жишко. 

По пути к музею нам представилась возможность прогуляться по центру - площади Ленина. Куда ни взглянешь - здесь все пропитано еврейским наследием. В здании местного кафе первый раз выступал еврейский театр. Все рестораны Новогрудка тоже принадлежали им. По мнению посетителей, культура обслуживания там была очень высокой и соответствовала уровню Санкт-Петербурга и Москвы. 
На улице Советской (бывшей Еврейской) стояла синагога, поврежденная в военные годы и уничтоженная в 1960-е. Теперь на ее месте лишь большая парковка и несколько автомобилей. 

Если в середине XIX века в Новогрудке было 7 синагог, то в начале XX века - уже 16. Еврейская община развивалась очень быстро. Синагоги давали и религиозные основы. В 1896-м была создана религиозная школа, целое новогрудское движение "Мусар", которое переводится как "Мораль". 

"Новогрудские евреи с очень большим уважением относились к той земле, на которой они жили", - подчеркнула Наталия Жишко.  

К 1941 году 6,5 тыс. из 12 тыс. жителей Новогрудка составляли именно евреи. Никто и представить не мог, какой ужас настигнет город уже совсем скоро.

Первые жертвы

Самый массовый расстрел здесь произошел 8 декабря 1941 года. Недалеко от Новогрудка, в деревне Скрыдлево, 5 тыс. евреев ожидала огромная яма. В одном из воспоминаний внука Раи Кушнер было написано, что он соотносит этот день расстрела с событиями в Перл-Харборе.

"В тот страшный холодный декабрьский день, раздетые донага, по лестницам они опускались на глубину, укладывались по требованию полиции как можно плотнее. И 36-й эстонский полицейский батальон делал свою кровавую работу - стрелял в лежащих безоружных людей. История говорит нам о том, что одежду убитых узников, которая лежала в этой огромной куче, полицейские потом не стеснялись продавать на местном рынке. Ну а люди, которые ее покупали, конечно же, об этом не знали", - рассказывает Александра Варава.

Мы зашли в музей. Первое, что бросилось в глаза, - огромное количество архивных снимков местных узников. Жутко было смотреть в их глаза - счастливые, еще не знавшие горя, хранившие свою уникальную историю. Особенно тяжело было видеть фотографии детей.
"Инициатором создания этого музея был не только Джек Каган. Это были все те, кто выжил, пройдя через ужасы Новогрудского гетто", - считает научный сотрудник.

Второй массовый расстрел состоялся 7 августа 1942 года. Накануне 4 тыс. человек уже уничтожили из гетто на Пересеке. Тем 500, кто остался живым, раздали рабочие карточки и перевели сюда, на территорию воеводского суда, где уже находились мастерские. 

Их ждали холодные нары, которые в музее воссоздали по реальным чертежам. Абсолютно голые доски с маленькой площадью на одного. Тогда люди радовались даже тому, что выделялось 65 см на человека, а не 55 см, как было раньше. В небольшой комнатке ютились 22 человека. Сейчас на каждой койке золотыми буквами высечены фамилии узников: целые семьи Кушнер, Городинских… А еще загадочная семья, которую обозначили как семью с грудным ребенком. Где-то постелен нетронутый матрас, как будто время застыло, и кровать ждет возвращения человека.
Но это было далеко не самое страшное. На территории гетто люди ели листья, траву, вылавливали все то, что летало, бегало. Это были грызуны, иногда кошки, собаки. Настоящим праздником было получить маленький кусочек хлеба весом 125 г. Да и тот был с большим количеством соломы. Похожий на него кусок тоже показали в музее - серый, несъедобный, черствый, как кусок камня.

"Один из узников вспоминал, что очередь на корочку хлеба он очень ждал, ведь кусочек можно было жевать долго, почти полдня. Ну а если по тем или иным причинам кто-то не выходил на работу, значит, те 125 г делились на всех членов семьи", - пояснила Александра Варава. 

Мы посмотрели на макет гетто, который представили в музее. Одинокий прожектор как будто до сих пор следит за каждым, кто переступает порог постройки или ходит по периметру. 
Успешные истории освобождения из гетто тоже известны. Идель Каган в свои 12 лет сделал попытку побега в декабре 1942 года. Но после этого ужесточились условия. Каждый побег - это наказание для оставшихся узников. 

Жажда спасения

Последняя расправа над евреями произошла здесь в 1943 году. Это был особый год в истории событий Великой Отечественной войны. 7 мая фашисты планировали уничтожение последних 500 евреев Новогрудского гетто. Метод убийства был очень коварен и жесток. 

"Накануне узникам сообщили, что некоторым из них, отличникам, положено вознаграждение - еда. Питание якобы планировали раздать в здании воеводского суда. Люди привычно выстроились, знали и видели, что отмечены. И тут их закрывают в здании, у дверей становится охрана, а остальных 250 выгнали за ворота гетто. Всего в 200 метрах около ямы начался расстрел", - отмечает научный сотрудник. 

Чувство неминуемой потери наталкивало людей на мысли: "А как спастись? А можно ли?". И им было куда бежать, их ждали в лесу - помощь предлагал еврейский партизанский отряд Бельского, который отправлял через близких призывы бежать и искать у них укрытие. Сам Тувья Бельский был обычным парнем, не имеющим военной подготовки. А место спасения прозвали "лесным Иерусалимом".

"Он предлагал борьбу тем, кто находился в самых жутких условиях, и говорил: "Я не обещаю, что вы будете жить. Но обещаю, что если погибнете, то сражаясь". В отряде были не только сильные мужчины, но даже немощные старики. Он делил его на две части: боевую, участники которой взрывали мосты, устраивали нападения, и семейную, которая обеспечивала другую часть теплой одеждой и  питанием", - пояснила сотрудник музея.

Навстречу свободе 

Планом побега занимались сразу несколько человек: руководитель Даниэль Осташинский, Берл Еселевич, которого можно назвать инженером-проектировщиком туннеля, через который должны были спастись узники. Пространство практически без воздуха наполнили кислородом через отверстия в потолке, чтобы люди не теряли сознание.

Туннель копали 50 человек - в основном молодых мужчин невысокого роста. Помогала и Рая Кушнер, которой было доверено право готовить коменданту кофе и подавать его.

"Какой это труд - держать себя для того, чтобы ни взглядом, ни жестом не выдать то, как болит твоя душа за тех, кто уже убит, кого нет, кто ушел!", - обратила внимание научный сотрудник. 

В ход шло все, даже вилки и ложки. Нам показали саперную лопатку, ее использовали для погрузки грунта, который уже откопали. Все это погружали в тележку и быстро выгружали. Сначала на чердак, который в итоге провис от такой массы. Землю засыпали даже в двойную стенку - макет такой тоже есть в музее. И так, шаг за шагом, четыре месяца они выкраивали свою свободу. 
Узники придумали свой язык жестов и в туннеле говорили только на нем. Они понимали друг друга без слов. Работа была тяжелой, все делалось ночью.

Узники получали маленький кусочек бумаги с фамилией. Список был составлен так, что сначала шли те, кто копал, потом молодые, а потом все пожилые узники. В день побега, 26 сентября, пленник Зейдель Кушнер настолько волновался, что просто терял силы. И тогда его дочь Рая сказала, что свое место в очереди, место молодых, она уступает и остается с отцом. 
"Они буквально тянули его по туннелю. В сильный дождь, ветер и туман он предложил девочкам связать свои руки веревками. Это позволило им остаться вместе, не потеряться. Целый месяц они искали пути к отряду Бельского. В воспоминаниях Зейделя есть свидетельство о том, что они сначала попали в отряд белорусских партизан, находились там неделю, после чего командир передал им питание и сказал ехать к евреям", - рассказала эксперт. 

Однако убежать удалось далеко не всем. Более половины были застрелены немцами. Мы вышли из музея и нашли большую стену памяти. Там выведено каждое имя пленника Новогрудского гетто. Рядом с именами - выпуклости из гранита, похожие на кирпичи. Они разместились возле имен тех, кому не удалось выбраться. Словно их души стали фундаментом для будущей жизни не только евреев, но и всего населения белорусских земель. Около тех, кто выбрался благодаря силе воли и смекалке - пустота, или окно в будущее, через которое в солнечный день можно увидеть свет.

Также мы увидели сохранившиеся остатки тех самых укреплений туннеля. А провожала нас скульптура замученной 12-летней девочки Михле Сосновской. Она пыталась сбежать вместе с подругой. Памятник стал символом всех тех еврейских детей, которые были уничтожены в годы Второй мировой. 
"То, что пережили евреи в период холокоста, - трагедия не только еврейского народа, а всего человечества", - уверена Наталия Жишко.

Дарья ВЕРЕНИЧ

БЕЛТА.-0-