В Беларуси насчитывается лишь 167 человек, переживших блокаду Ленинграда - один из самых страшных эпизодов Великой Отечественной. Среди тех, кто 8 сентября 1941 года оказался в осажденном фашистами городе, была и 11-летняя девочка Маша. Сегодня Марии Ягодницыной почти 96, но иногда, закрывая глаза, она до сих пор видит страшные картины войны и очереди за хлебом… "Такое невозможно забыть", - признается блокадница.

Самый страшный день лета

Войну Мария Давыдовна встретила в деревне под Ленинградом, куда мама отправила ее на летние каникулы. 22 июня 1941-го наша героиня запомнила на всю жизнь: именно в этот день она впервые оказалась на волосок от смерти.

- У семьи, в которой я гостила, было свое хозяйство, козочки. Так случилось, что одну подарили и мне, наказав обязательно напоить животное теплой водой. Но мы же были детьми, поэтому забегались, заигрались - и о задании я вспомнила только к обеду. Подошла к печке, взяла тазик, который там стоял, потянула - и опрокинула на себя. А он был с кипятком. Увидев, что случилось, хозяйка дома подхватила меня и бегом отнесла в дом. Уложив поперек кровати, начала смазывать тело яичными белками, чтобы уменьшить боль. В таком положении я лежала до тех пор, пока мама не приехала из Ленинграда. Вот так я встретила первый день войны, - рассказывает Мария Давыдовна.

Брат нашей героини ушел на фронт добровольцем, отец, которого не призвали по состоянию здоровья, присоединился к народному ополчению. Так 11-летняя Маша осталась с мамой вдвоем. Вскоре они, как и миллионы ленинградцев, оказались в блокадном кольце.

- Мама тогда работала в цеху, где отшивалось нижнее белье для красноармейцев. А такие девчонки, как я, чем могли, им помогали, пришивали тесемочки на рубашки и кальсоны. Трудились мы с раннего утра и до поздней ночи, многие оставались в цеху ночевать, - вспоминает Мария Давыдовна.

В первые месяцы блокады фашисты бомбили Ленинград не переставая. В один из таких авианалетов в соседнем доме разорвалась бомба. Пострадал и пошивочный цех, многие работницы, в том числе мама Марии Давыдовны, получили контузию. После трагедии женщина больше не вставала с постели.

"Готовили лепешки из клея, дуранды и снега"

Голод в блокадном Ленинграде был нестерпимым. Чтобы хоть как-то выжить, делали лепешки из дуранды (спрессованного жмыха) и столярного клея, за водой ходили на Неву или Фонтанку. Но берег в страшные блокадные зимы был скользкий, обессиленные люди часто падали, а вода растекалась и сразу превращалась в лед. Многие после этого уже не могли подняться.

- Мы с мамой жили в комнате коммунальной квартиры. В блокаду у нас не было ни воды, ни тепла, ни света. Кое-как согревались только благодаря печке-буржуйке. Все, что у нас было, пошло на ее растопку. Уцелел один лишь венский стул, - рассказывает Мария Давыдовна. - На то, чтобы раздобыть воду, порой уходил целый день. Я привязывала к санкам два бидончика и шла к ближайшему водоему. Мороз минус сорок, дороги обледенели, идти невозможно. Стоило споткнуться - как вода проливалась, и приходилось возвращаться. В один из последних походов за водой я поскользнулась уже на ступеньках в подъезде. Пришлось повторять весь путь. Иногда, выйдя утром, возвращалась затемно.

Когда стало совсем плохо с едой, Мария Давыдовна решилась продать последнюю ценную вещь - мамину швейную машинку.

- Привязала ее на саночки, как можно аккуратнее спустила с лестницы и повезла на Кузнечный рынок. Продавали там кто что мог. Я в обмен на машинку получила по плитке столярного клея и дуранды. Чтобы приготовить их, пришлось растопить печку ножкой того самого венского стула, который мы так берегли, - а больше ничего не было! Слепила лепешки из клея, дуранды и снега - их мы и ели в тот день.
^{Жители блокадного Ленинграда выходят из бомбоубежища после отбоя}

Запасов продовольствия в городе почти не было, а поставки то и дело блокировались. Поэтому норма выдачи хлеба была урезана до минимума: рабочим давали по 250 граммов, служащим, иждивенцам и детям - всего по 125. Но даже ради него люди часами стояли на морозе.

- У меня были моя и мамина карточки, на двоих мы имели 375 граммов хлеба. Но для того, чтобы его получить, нужно было пойти в булочную и отстоять в очереди, которую люди занимали еще с вечера. Напишут тебе на ладошке номер, и идешь домой погреться, а когда возвращаешься, очередь зачастую была уже новая. Снова идешь за номерком - и все повторяется. К 9 утра у булочной собиралась толпа. Везло тем, кто успевал войти в помещение. Остальные стояли на морозе. Как-то раз в особенно голодное время подходит моя очередь, я отдаю карточки, мне взвешивают два кусочка хлеба - как вдруг стоящий позади мужчина протягивает руку, хватает его и заталкивает в рот. Люди, видевшие это, начали пинать того человека. Ну а толку-то? Хлеба мне больше никто не выдаст, - рассказывает Мария Давыдовна - и ее голос срывается от этой несправедливости. - Растрепанная, зареванная, прихожу домой, а мама настолько ослабела, что смогла вымолвить лишь: "А хлебушек где?". Но хлеба не было.

Так начались самые ужасные дни в жизни этой семьи. Через некоторое время, совсем ослабевшая, мама Марии Давыдовны вновь отправила дочь за водой. Вернувшись, та по привычке стала звать маму. Но ей уже никто не ответил. В комнате девочка нашла лишь остывшее тело…

Затем был детский дом, а после Дорога жизни, по которой сирот вывозили в Краснодарский край. Во время эвакуации группа, в которой была и Мария Давыдовна, попала под вражеский самолетный обстрел. На ее глазах погибла половина эвакуированных детей вместе с воспитателями. Дальше ее ждала жизнь в приемной семье, где уже воспитывалось 9 детей, потом снова детский дом…

День, когда Мария Ягодницына узнала о снятии блокады Ленинграда, стал одним из самых счастливых в ее жизни:

- Услышав об этом, мы с ребятами выскочили на улицу, на головах стояли, пели, кричали. Местные жители тогда косо на нас посматривали и все спрашивали: что это, ленинградские дети с ума сошли, что ли? Они не понимали, почему мы так радовались.

"Нас осталось всего 167"

В 1945 году Мария Давыдовна смогла вернуться в Ленинград. А дальше была школа рабочей молодежи, тяжелый, но интересный труд на прядильно-ниточном комбинате имени Кирова. В 1953-м она познакомилась с будущим мужем, свадьбу молодые сыграли двумя годами позже. Жили в Монголии, затем в Украине, а после переехали в Беларусь.

Сегодня Марии Давыдовне почти 96, но она все так же полна энергии. Уже более тридцати лет возглавляет общественное объединение "Белорусский союз блокадников Ленинграда" и минское городское общественное объединение "Несовершеннолетние жертвы блокадного Ленинграда". 27 января в Минском государственном дворце детей и молодежи состоится торжественное мероприятие, посвященное годовщине снятия блокады.

- В Беларуси на 1 января осталось 167 человек, переживших блокаду, 64 из них проживают в Минске. Государство по льготам приравняло блокадников к ветеранам Великой Отечественной. Ко Дню Победы блокадникам, как и другим ветеранам Великой Отечественной войны, государство выплачивает материальную помощь. Мы постоянно сотрудничаем с территориальными центрами социального обслуживания населения, - перечисляет Мария Ягодницына. - Мы, дети войны, как никто видим и понимаем, что происходит в мире. Республика Беларусь всеми силами старается не допустить войны. За чуткое, доброе, внимательное отношение к людям

Александр Григорьевич Лукашенко заслужил народную любовь и уважение. Некоторые мои знакомые, приезжая в Беларусь из соседних стран, поражаются тому, как у нас хорошо и чисто. Дай Бог, чтобы в жизни никогда не слышать нам слово война. Желаю мира, добра, много сил, и чтобы каждый день обычной жизни только радость приносил. Здоровья вам, родным и вашим близким желаю я и вся блокадников семья! - в завершение беседы говорит Мария Давыдовна.

Блокада Ленинграда была полностью снята 82 года назад, 27 января 1944-го. Она продолжалась 872 дня.

| Юлия ГАВРИЛЕНКО, газета "7 дней". Фото БЕЛТА и из открытых интернет-источников.

Читайте также:
"Мертвый" город заиграл. Как создавалась легендарная Седьмая симфония Шостаковича
"Осталась одна Таня". Кем была девочка, дневник которой читали на Нюрнбергском процессе?
"Ливень" и "Весенний праздник". Что стоит за романтичными названиями операций 40-х?